Все в жизни имеет свою цену. С этим утверждением вряд ли поспоришь, если дополнить его поправкой на то, что цена не всегда может быть измерена в денежных знаках. Последние, к слову, и вовсе видятся не самой удачной единицей измерения — уж очень странный порой получается «курс»…

К отметке в три десятка прожитых лет Виктор Клименко имел постоянную работу, жену (пусть и гражданскую), троих несовершеннолетних детей… Был, правда, и еще один «актив» — судимость, заработанная в 2006 году по части 1 статьи 205 («Кража»). Приговор суровым никак не назовешь — штраф в размере 30 базовых величин, или 930 тысяч рублей. Штраф был полностью погашен… в день суда, о котором мы вкратце расскажем в конце этого текста. Мотив выбора даты окончательной расплаты по счетам понятен: дабы долг не стал еще одной гирей на чаше весов, на которую в суде были сложены аргументы и факты стороны обвинения…

«Платить вовремя» — применять эту простую и надежную формулу в жизни Клименко по разным причинам не удавалось. Впрочем, не всегда по его вине. Вот в чем тут вина — в конце ноября прошлого года он всего лишь откликнулся на просьбу знакомого Славы Гунькова и «долганул» ему всего лишь 10 долларов — всего лишь на пару дней. Запомните хорошенько эту сумму. И напоминайте себе о ней после каждого прочитанного абзаца…

Парой дней, как это иногда случается, срок «отдачи» не ограничился. Клименко время от времени напоминал Гунькову о том, что долг платежом красен, тот согласно кивал, каялся — и просил еще день-другой отсрочки.

18 декабря Клименко тихо пьянствовал дома (за ним такой грешок водился). Между первой и второй — или очередной и очередной — вспомнилось о долге. Он позвонил Гунькову. Как выяснилось, на «том конце провода» в этот вечер тоже проходили пьяные посиделки — с участием Гунькова, его гражданской жены и зашедшего на огонек приятеля. Трубку подняла жена. По ее же собственному признанию, к тому моменту она была уже в таком состоянии, что позже не могла вспомнить даже приблизительно об этом разговоре. Но главное — за невнятным бормотанием жены Клименко расслышал голос того человека, который был ему нужен. Стороны договорились встретиться в ближайшее время на ближайшем перекрестке для личных переговоров.

К «переговорам» Клименко подготовился основательно. Сначала он по-быстрому позвонил двум приятелям, жившим неподалеку, и попросил их сопроводить его к месту встречи — «просто так, на всякий случай». А затем — опять же «на всякий случай» — прихватил со стола кухонный нож, который спрятал в рукаве. Троица нестройной шеренгой двинулась к перекрестку двух маленьких улочек, освещенному единственным на всю округу фонарем…

По соседней улице к тому же месту уже шла компания — также в составе трех человек: к Гунькову в «группу поддержки» навязались приятель-собутыльник и жена. Построение колонны напоминало излюбленный боевой порядок тевтонских рыцарей: впереди шел «виновник торжества», а чуть поодаль, формируя клин (или «свинью»), его соратники.

Под фонарем состоялись переговоры. Клименко вновь говорил о том, что деньги надо бы вернуть, Гуньков вновь же просил подождать «буквально до завтра — до зарплаты». Тихо, мирно, привычно. Скорее всего, парни так бы и разошлись до следующего «когда отдашь», но…

Но тут в деловой разговор двух мужчин вдруг вступила женщина — подруга Гунькова. Нет, ничего путного она не сказала (с учетом состояния — и сказать-то не могла), но градус напряжения, упавший было до приемлемой отметки, тут же рванул ввысь. Словом порой можно больно ранить — об этом знают все. Знать-то знают, да только забывают иногда… В потоке отборного мата, который пролился на Клименко, вдруг проскочило вполне себе цензурное словцо «хромоногий». Клименко это слово слышал далеко не в первый раз: он с рождения прихрамывал. Возможно, в другой раз он не обратил бы внимания на эту глупую «обидку». Но сейчас сработал эффект «последней капли».

Клименко выхватил нож и коротким незаметным движением ударил женщину в бок. Та пыталась сразу выдернуть лезвие, но лишь порезала себе руку. А после стала оседать на землю, тихо сказав: «Мне больно…».

Гуньков и его приятель рванули к Клименко — пару раз для острастки как следует наподдали ему (тот, впрочем, не сопротивлялся), а затем, держа его за шиворот, стали набирать номер скорой по мобильнику…

К счастью, последствия от удара ножом были минимально серьезными. Жизненно важные органы не были задеты, но нанесенная травма — колото-резаная рана грудной клетки, сопровождающаяся кровотечением в правую плевральную область — была признана тяжким телесным повреждением по степени опасности для жизни. Исходя из этого суд и определил Клименко наказание в виде четырех с половиной лет лишения свободы.

Андрей ЧИЖИК

Николай ТИШКЕВИЧ,
старший помощник прокурора г. Бобруйска