null

Они то и дело встречаются на бобруйских улицах. Кажется, что они из другого мира, с другой планеты. Они разговаривают жестами и не слышат нас с вами. Но с самого детства учатся слушать. Потому что в этом измерении, на планете Земля, большинство не желает понимать и учитывать интересы меньшинства. Справедливо это или нет, но это так. Надеюсь, что только пока.[break]

Их улыбки

nullnullnullnullnullБыла суббота. Шел дождь. Лужи хлюпали под ногами. Мокрый асфальт сменялся мокрой плиткой. Вокруг серо и неуютно. И люди, как тени. По-моему, хорошо себя чувствовала лишь «засыпающая» осенняя растительность. Миновав бобруйский Арбат, я присоединилась к группе людей, шагающих впереди. Они ступали бодро и улыбались друг другу из-под зонтиков, как будто каждый нес под куполом свое маленькое солнце. В дождливый полдень на душе стало ярче и теплее. Еще и от того, что с этими «солнечными» людьми мне оказалось по пути. Они тоже направлялись в школу-интернат для детей с нарушением слуха на день встречи выпускников. Только цели у нас были разные: у меня — работа, у них — долгожданные и столь редкие встречи. Традиционные — раз в два года, в феврале. А столь масштабная — впервые.

Как мне позже объяснили, среди этих людей по-настоящему улыбаться умеют лишь те, у кого частичная потеря слуха. У практически глухих чаще всего встречается застывшее выражение лица, как у людей в состоянии глубокой погруженности в себя, в свои мысли.

Их второй дом

Эта школа открылась в Бобруйске в середине 30-х годов прошлого века. Тогда в ней обучались 36 учеников. Сегодня, в год, когда школа празднует свое 70-летие, — здесь учатся 127 детей.

Кажется, что в коридорах и в кабинетах такого учреждения должно быть тише и спокойнее. «Ничего подобного, — возражает Ирина Князева, учитель русского языка и литературы и мой «проводник» (на незнакомой «планете», где даже местного языка не знаешь, без такого человека не обойтись!) — Эти дети с лихвой восполняют в своих действиях то, о чем не могут прокричать. Они очень подвижные и не так-то просто идут на контакт с «не своими». Я здесь три года. Раньше работала в обычной школе. Пусть не обижаются коллеги, но то было проще».

Их подвиги

Выпускников в спортзале школы собралось около пятисот человек. Но на празднике хотелось побыть и нынешним школьникам, особенно малышам. Чтобы места хватило всем, для детей на полу перед первым рядом постелили ковровые дорожки. Зато на них можно было усесться по-турецки и быть еще ближе к действу, которое вот-вот начнется.

Учащиеся школы исполняли театрализованные номера для гостей. Они танцевали под музыку и пели под фонограмму. «Вы не представляете, какой это для них подвиг! — шептала мне на ухо Ирина Анатольевна. — Они ведь музыки не слышат и под песни только рот открывают, а во время исполнения наблюдают за тем, что жестами подсказывают им учителя из зала».

А для того, чтобы и все остальные воспринимали картинку «со звуком», рядом с выступающими постоянно присутствовала «переводчик» Татьяна Щемерова. «Она родилась в семье глухих совершенно нормальным ребенком (очень редкий случай!), — снова негромко поясняет мне Ирина Князева. — Узнав проблему изнутри, Татьяна сама выбрала свою судьбу. Она получила педагогическое образование и вернулась в Бобруйск. Сейчас преподает в начальных классах».

Их победы

Выпускники школы 90-х, 80-х, 70-х и даже 60-х годов рассказывали, кто словами, кто жестами, как сложилась их жизнь. Многие остались в родном городе, некоторые смогли устроиться в областных городах или в столице. Кто-то сейчас делает на заводе жгуты для стиральных машин, кто-то стал руководителем среднего звена на предприятии, кто-то работает закройщиком, кто-то пополнил ряды медперсонала Беларуси. По словам самих выпускников, мужчин с нарушением слуха охотнее берут на работу, чем женщин, во многом потому, что в случае чего вторые не подлежат сокращению. Но и тем, и другим по понятным причинам проще устроиться на специализированные предприятия общества глухих.

Разные люди, разные судьбы, но у каждого из них в той или иной интерпретации прозвучала благодарность учителям за предупреждение: «Наберитесь мужества — мир вне стен школы совсем не такой дружелюбный, а по отношению к вам тем более». Многим эта суровая правда, внушаемая с детства, помогла выжить, не сломаться.

И эти «несломленные» теперь пример для нынешних детей. Выпускники прошлых лет, специально приехавшие из других городов, демонстрировали детям, что эмоции — это не прерогатива слышащих! Мужчины и женщины разыгрывали сценки, отплясывали под зажигательные мелодии. Даже меня, человека постороннего, воодушевило, что Ольга Ольшевская заочно учится в аспирантуре Московской гуманитарной академии, которую закончила по специальности экономист-менеджер и сейчас работает экономистом по ценам на одном из белорусских предприятий. Татьяна Шейман закончила бобруйское медучилище, а теперь медсестра в санатории им. Ленина и студентка заочного отделения университета физической культуры по специальности реабилитолог. Елена Мамедова достойна еще большего восхищения. Она преодолела себя. Имея почти полную потерю слуха, Елена добилась такой чистоты своей речи, что, разговаривая с ней, поражаешься лишь тому, откуда у этой жгучей брюнетки прибалтийский акцент? Елена тоже закончила медучилище, работает в одной из стоматологических поликлиник Могилева, вместе со слышащим мужем воспитывает двоих детей. Представьте, сколько надежды эти примеры вселяют в души учащихся школы!

Признаюсь, большей части выпускников я не смогла задать ни одного вопроса. Они читают по губам. Слова нужно произносить медленно, очень внятно и четко, так, как в обычной жизни мы не делаем никогда. А я и без того сбивалась и путалась от их прищуренных взглядов, от ощущения, что лезу людям прямо в израненную душу. Я стояла рядом и наблюдала, как это делает Ирина Князева. Она собирала имена и телефоны выпускников для специального школьного журнала, в котором рассказываются истории тех, у кого получилось найти себя.

Их праздник

Пожалуй, глухие — самые удобные зрители. Звуки этого мира им не мешают. Они всегда друг друга слышат. Им даже незачем шептаться, можно говорить «во весь голос», можно «кричать», можно выражать какие угодно эмоции, при этом не мешая окружающим.

И все же в зале стоял какой-то гул. Только казалось, фразы произносятся на незнакомом языке. И от этого пробела в образовании, от невозможности присоединиться к всеобщей радости я ощущала себя не в своей тарелке.

Приходили все новые и новые выпускники. Ирина Князева завела в зал и усадила на единственный пустой стул какую-то бабушку в цветастом платке, с красным зонтиком, в несколько заношенном, но аккуратном светлом стеганом пальто. Бабушка теребила в руках матерчатые ручки полосатой авоськи и, не отрываясь, смотрела вперед, на то место в спортивном зале, которое на эти несколько часов все негласно договорились считать сценой.

После торжественной части мы с Ириной Князевой подошли к той одинокой бабушке, которая так и просидела, ни с кем не разговаривая, но, впрочем, вовсе не выглядела несчастной. У бабушки Марты значительная потеря слуха. Она окончила эту школу в 1957 году и пришла просто «к своим», просто «посмотреть», просто «вспомнить». У нее есть маленькая внучка. Она тоже не слышит, а когда подрастет, ее отдадут в эту же школу.

К слову, еще один выпускник (1992 года), Вадим Давидович, приехал в Бобруйск из Гродно не только на встречу с друзьями, но и для того, чтобы поговорить с директором alma mater Людмилой Кадулиной о своем желании учить здесь сына. Сыну пока только четыре года, но, по словам Вадима Михайловича, специализированная школа в родном городе еще очень молодая, а ему бы хотелось доверить ребенка опытным специалистам, тем, у кого учился сам.

Евгения КОРКИЯЙНЕН

Фото Александра ЧУГУЕВА