Годовщину аварии на ЧАЭС и День международной солидарности трудящихся всех стран неразрывно связывает календарное соседство. Где-где, а у нас в Беларуси еще долго будут отождествлять друг с другом два этих события. Слишком уж погожим выдался день 1 мая 1986 года, слишком уж много людей вышли тогда на улицы и площади наших городов, слишком уж тяжелыми оказались последствия тех народных гуляний. В поселке Пролетарский Бобруйского района в тот день тоже наверняка из репродукторов лилась «Москва майская», на фонарных столбах развевались флаги, а прямо во дворах заботливые хозяйки накрывали праздничные столы. В поселке с таким названием просто не могло быть иначе. И только потом сельчане узнали, что их малая родина тоже стала частью одной большой зоны. Зоны радиационного заражения. Конечно, тяжесть чернобыльских последствий здесь несравнима с Хойниками, Брагином или Наровлей. Но родство дат «26 апреля» и «1 мая» в Пролетарском ощущается особенно остро. Накануне Дня международной солидарности трудящихся мы побывали в самом рабочем поселке Бобруйского района.
«Муж отговорил ехать на родину»
Утро туманное, утро седое. Если бы не трактор, бороздящий пашню, дальнейшая осенняя мозаика сложилась бы сама собой. Уходящее к горизонту поле спотыкается о небольшой островок с крышами хат. Это и есть Пролетарский. Неказистые избенки, лишь фрагментарно обнесенные заборами и заросшие бурьяном, да гнездо аистов — первое впечатление о населенном пункте. А населенном ли? На картах название «Пролетарский» сопровождает грустная и не нуждающаяся в расшифровке приставка «нежил.». Может, и вправду здесь никого нет, и в лучшем случае поселок оживает лишь стараниями дачников?
Взгляд невольно задерживается на аккуратном домике, выдержанном в синих и зеленых тонах. Даже не столько на нем, сколько на старательно сделанной «hand made». Пальмы из пластиковых бутылок, аисты из «раскроенных» покрышек, грибочки из старых тазиков и даже подобие альпийской горки. Объяснение тому, что делают такие украшения в деревне, находим быстро.
Жительница Пролетарского Светлана Николаевна Буткевич большую часть жизни провела в городе. Но все равно вернулась сюда. По зову сердца и из чувства долга. 80‑летней маме Зинаиде Ивановне тут одной стало совсем тяжело. Огород и небольшое подсобное хозяйство теперь в руках дочери.
— С детских лет я тут, — говорит Светлана Николаевна. — А дом этот родители строили. Своими руками. Привыкла к родным местам и не хочу никуда уезжать. Еще сестра младшая с мужем из города приезжают, очень помогают.
Отсутствие тяги к перемене мест тоже объяснимо. В свое время с мужем-военным объездила немало гарнизонов. В том числе и за пределами бывшего Союза. Печальная весть о событиях, прямо относящихся к поселку, застала ее семью в несуществующей ныне Чехословакии. Как раз накануне отпуска, провести который хотелось дома, в Беларуси. Супруг уже давно ушел из жизни, но его слова Светлана Михайловна помнит, как будто они прозвучали только вчера. Хотя прошел уже 31 год.
— Не стоит, говорил он, в Беларусь сейчас ехать. Тем более с детьми. Там случилась нестандартная ситуация.
В том, что с родиной «что-то не так», моя собеседница позже убедилась и сама.
— Это сложно объяснить, но я вижу, что природа в этих краях изменилась. Грибы, ягоды — все иным стало. А потом люди стали уходить из поселка. Кто в город, а кто из жизни...
Для себя и мамы возможность перебраться в город моя собеседница пока исключает. Хотя есть квартира, полученная Зинаидой Ивановной еще в советские годы. Какое-то время пожила там, потом… Два сына как-никак.
— А дети навещают?
— Работают оба, — «защищает» сыновей мать. — Сами знаете, как у молодежи со временем.
Дом с лужайкой и альпийской горкой — один из десяти жилых в поселке. Но даже если он останется один — все равно Пролетарский будет считаться жилым. Хотя пока есть такие люди, как Светлана Николаевна, до грани выживания ему далеко.
Сразу после аварии на ЧАЭС на территории Бобруйского района появилось два «пятна» радиационного заражения. Одно — южнее Стасевки, второе — в Пролетарском. Показатель загрязнения почвы цезием-137 составлял от 1 до 5 кюри на квадратный километр. Поселок относился к «зоне с периодическим радиационным контролем», а его жители получали чернобыльские выплаты. Однако в конце 1990‑х денежные надбавки выплачивать перестали. А на карте 2004 года Пролетарский уже выглядит как абсолютно чистый.
«Половой» вопрос
На календаре был четверг. А он тут — день особый. Из города прибывает автолавка. Также магазин на колесах наведывается сюда и во вторник. По субботам приезжает и частник. Выездная торговля, впрочем, не единственная ниточка, связывающая Пролетарский с большой землей. Два раза в день через поселок курсирует пригородный автобус. Причалив к остановке, маленький пассажирский МАЗ с гидравлическим вздохом открывает свои двери. Чтобы через секунду закрыть, так и не усадив никого нового в свое чрево с мягкими креслами.
Примерно за час до призывного звука клаксона местные жители уже расселись по лавочкам у своих домов.
Среди них и Варвара Иосифовна Гацко — еще одна коренная «пролетарка». В свои «80 плюс» бабушка Варя живет надеждой. Давней и пока не сбывшейся. Визит в поселок журналистов она поначалу расценила как верный шаг к ее исполнению:
— Пол бы в доме поменять. Совсем худой стал. Обращалась в райсобес, так там сказали: лимит исчерпан, ждите! Может, вы нам поможете, хлопчики? Тут только несколько половиц и мост.
Поменять не поменяем, а до нужных людей донести обещаем. Уже донесли.
Кроме «локальных» проблем, волнуют пенсионерку и дела глобальные: дорога в поселок. Сразу после Телуши асфальт как на взлетке, а потом гравийка. Да и в самой деревне не лучше. Асфальт весь в ямах. А так на жизнь Варвара Иосифовна не жалуется. 400 пенсионных рублей вполне хватает, поговорить тоже есть с кем. Но главная беда всей жизни все равно не отпускает. Много лет назад женщина потеряла сына: ЧП на производстве. Жена погибшего сына последние несколько лет — самый близкий человек для пенсионерки. Делит с ней дом и пищу, радости и невзгоды. Есть и внук. Но он в городе.
— А внучек мой работает…
— Ну, бабушка, какая разница людям, где он работает, — с улыбкой обрывает пенсионерку на полуслове невестка Нина Дмитриевна Гацко.
Несмотря на возраст (скорее, благодаря ему) отлично помнит Варвара Иосифовна лучшие годы поселка. Пришлись они на послевоенное время. Было тут почти 22 дома. И все жилые. По два-три человека в каждом. Местное население работало в колхозе имени Мичурина, центральная усадьба которого находилась в соседней Телуше. После развала Союза какое-то время колхоз продолжал «телепаться», а после уверенно пошел ко дну. Сейчас на «мичуринских» землях хозяйствует СПК «Пищевик Агро». Вот чей трактор мы видели на бескрайней пашне.
«Парней так много холостых»
Но даже если случится чудо и СПК объявит «призыв», то Пролетарский будет последним из поселков, куда придут кадровики хозяйства. Трудоспособное население здесь можно сосчитать по пальцам одной руки. Даже с учетом недавнего повышения пенсионного возраста. Среди потенциальных кандидатур Володя Акулич. Так он представился нашей «съемочной группе». На вопрос о возрасте ответил… вопросом.
— Сколько дадите?
— Ну… 60.
— 54, — не без разочарования поправил собеседник.
О себе Володя говорит неохотно. Был женат, жена «попалась такая, что не дай бог». Последним местом работы была одна из бобруйских школ. Там Володя плотничал и вообще помогал по хозяйству. А после заболела мама. Уход за ней и есть сейчас основная и единственная работа-забота моего собеседника. В 170 рублей оценивается она государством и называется «пенсия по уходу».
Аркадий Прокопчик — еще один завидный холостяк. Все время нашего общения с сельчанами он сидел и цедил синий сигаретный дымок. Но потом тоже поймал волну воспоминаний.
— Работал в колхозе. Платили нормально, всего хватало. Сейчас… вы сами все видите.
Свой нескончаемый «день сурка» он по привычке коротает на лавочке возле дома. Жена давно в городе. И уточняет: «жена она только по росписи».
Деревенская «санта-барбара» обрывается протяжным звуковым сигналом. Автолавка доехала до Пролетарского. В машине с символикой Бобруйского торгового центра все, что нужно деревенскому жителю для счастья: дешевая чесночная колбаса, овсяные хлопья, макароны, недорогие сигареты. А в придачу — ароматный батон и свежее, по заверению продавца, молоко. Впереди праздник, а значит, стол просто обязан не остаться пустым. Тем более — в поселке с таким названием!
Дмитрий СУСЛОВ
Фото Виктора ШЕЙКИНА
