Жалоба пришла из общежития на бульваре Молодежном, 3. Обращение было переполнено эмоциями. Если изложить его коротко, то в общежитии очень грязно, а этажи кое-кто путает с туалетной комнатой. В подтверждение слов к нам прилетели и выразительные фотографии.
Редакция, помогите, у нас грязно!
Мы переслали обращение в ЖРЭУ Ленинского района, нам пришел ответ за подписью директора Е. И. Грищенкова:
«В общежитии на бульваре Молодежном, 3 работают две уборщицы. Ежедневно, согласно графику, производится уборка коридоров и вспомогательных помещений данного общежития, включая обработку поверхностей вспомогательных помещений и дезинфекцию.
Свои обязанности уборщицы выполняют добросовестно. Мастер участка проверяет ежемесячно талоны качества, которые подписывают сами жильцы.
Хотелось бы отметить, что, согласно пункту 30 главы 4 Положения об общежитиях и типового договора найма жилого помещения государственного жилищного фонда в общежитии, утвержденного Постановлением Совета министров Республики Беларусь № 269 от 05.04.2013 г., граждане, проживающие в общежитии, обязаны:
— бережно относиться к жилым помещениям, местам общего пользования, оборудованию и инвентарю общежития;
— соблюдать чистоту в жилых помещениях и в местах общего пользования».
Когда мы передали обратившимся читателям этот ответ, огонь их негодования воспылал еще сильнее. И нам прислали фотографии «свежих» доказательств отсутствия культуры в этом общежитии.
На следующий день журналист отправился «в гости». Казалось бы, в таких деликатных вопросах должны разобраться сами жильцы — например, поговорить с уборщицами, обсудить варианты решения проблемы с ответственными организациями, а не показывать всему городу свою грязь.
«Это рабский труд»
Общежитие большое. На каждом из девяти этажей примерно по два десятка квартир. Огромный холл, шесть лифтов, длинные коридоры с несколькими лестницами запасных выходов, разделенные площадками.
Сначала я решила постоять на улице, осмотреться и попытаться пообщаться с теми, кто заходит и выходит из обшарпанного подъезда. К сожалению, люди шарахались от человека с фотоаппаратом и диктофоном в руках. Я заметила, что недалеко от дома на покрывале отдыхали дети. Они как раз подошли к подъезду. Из всех жильцов они оказались самыми смелыми. Мы познакомились. Девочки лет десяти представились: две Насти и Юля. На вопрос, чисто ли у них в подъезде, они ответили, что не очень. И согласились устроить мне экскурсию от первого до девятого этажа.
Девчата повели меня к лифтам. Пока ожидали, я обратила внимание на старые окна в пятнах и паутине. В самих лифтах (а девочки специально прокатили меня на пяти из них), прижиматься к стенкам было противно — не хотелось испачкаться. Пустые редко освещенные коридоры — пожалуй, без сопровождающих мне было бы здесь совсем неуютно. Лишь на одном этаже я заметила подсыхающее деревце в кадке, в остальном все выглядело удручающе.
Девочки отвезли меня на второй этаж и сами постучались в одну из квартир. Открыла женщина средних лет, за ее ногу цеплялся малыш. Женщина представилась Ольгой Евгеньевной Горбуновой:
— Я сама работала дворником. У нас люди такие. Я тут убрала — тут же из окна свежий мусор выбросили. Сами люди ставят свои пакеты с мусором под двери. Почему уборщицы должны их мусор выносить? А гадят тоже сами жильцы. Как две уборщицы могут успевать убирать за всеми? Ничего плохого про них сказать не могу. А у нас на этаже чисто.
— Запах чувствуется…
— Что вы хотите!? Жильцы набирают котиков‑собачек, а они устраивают туалеты. А еще у нас подвал был затоплен, неделю вонь стояла. Звонили несколько раз в службы, пока не откачали воду. Раньше уборщиц было больше, они, конечно, лучше справлялись. А еще вахта только ночью работает, поэтому чужие люди заходят в подъезд. Да и свои алкаши ведут друзей-товарищей. Девочки как могут, так убирают.
На четвертом этаже мои помощницы тоже достучались в одну из квартир. Хозяйка представилась Натальей Ивановной Балыко:
— Меня работа уборщиц устраивает. Это рабский труд. Жильцы домашних животных отпускают гулять по этажам без надзора. У нас вообще тихий коридор и хорошие отношения с соседями. Бывает, что в углах написано-накакано, но я зову уборщиц, они убирают.
«Ни разу не видела, чтобы кто-то с тряпкой прошелся»
Поднимаемся на шестой этаж. В этот раз на стук отозвалась молодая женщина — Ирина Александровна:
— Я уже неделю на больничном с ребенком, ни разу не видела, чтобы кто-то с тряпкой прошелся по нашему этажу. К слову, когда вахтеров сняли, к нам стали пожарные часто приезжать. Дело в том, что на срабатывание сигнализации сразу реагировали вахтеры, шли проверять, есть ли опасность. А теперь, видимо, сразу пожарным вызов поступает. И они, бедные, приезжают и стоят тут.
Пока мы общались, из соседней квартиры вышел мужчина. Мы пригласили его к обсуждению:
— Грязно, потому что подростки бегают, — отозвался новый собеседник, представившись Павлом. — Возможно, из других домов приходят играть. Они мусорят, плюют. Я к одному подошел замечание сделать, что он семечки щелкает прямо на пол. А он меня послал. И что я ему сделаю? А еще не все хозяева следят за собаками.
— Вы пытались с ними общаться?
— Нет. Я видел, как собаки пачкали, но их хозяев не знаю.
Из-за двери еще одной квартиры шестого этажа выглянула женщина:
— Что грязно, так это жильцы виноваты, — выразила свое мнение Елена Георгиевна. — Они выставляют свои пакеты у двери, а из них вонючая жидкость вытекает. Почему это должна уборщица убирать? Но еще больше пачкают пьяные.
— А у вас поквартирное дежурство на этажах есть?
— Нет. Соседи часто меняются. Молодежь уезжает. Как тут договоришься?
Спускаясь вниз, я решила пройти по лестницам, которых здесь несколько в разных частях коридоров. Кое-где были свежие лужи, стоял неприятный запах, углы черные, будто мокрые.
На первом этаже девочки показали мне комнату уборщиц. Но на двери висел замок. Однако рядом стояли швабры и лежали пакеты. Пол здесь был влажный, будто его недавно мыли, но запах мочи все равно присутствовал.
Мы прошли по коридору — в самом его конце на прохладном цементном полу лежала собака породы хаски. А рядом — пакет мусора. Две двери в квартиры были открыты. На зов выглянул парень, а потом позвал маму. С нами заговорила женщина, представившаяся Леной:
— Мне кажется, это не от уборщицы зависит. К тому же у нас чистенько. Мы и сами убираем. А в центре холла грязно, потому что дети бегают, мусор бросают. Вахтеров убрали — смотреть некому. Коты нужду справляют. Я вот здесь сама угол затирала не раз, и хлоркой заливала — от запаха ничего не помогает.
— Это ваша собачка?
— Наша. Но она выгуливается на улице как положено три раза в день по часу. Зарегистрирована и паспорт есть.
— А пакет с мусором?
— Это сын выставил, пока уборку делает.
Условный срок за чистоту
Я ждала уборщиц у лифтов, ближе к пяти часам здесь становилось больше людей. Обратилась к одной из женщин, ожидавших лифт:
— Пусть сами жильцы смотрят за собой. А то они детей отправят гулять, те ходят сами по себе. Или ремонт сделают, намусорят, мешки не выносят за собой. Уборщица же не будет ходить за каждым. Пусть детей приучают к чистоте. А у нас на шестом этаже убирают.
Казалось, одним своим вопросом я взорвала плотину. Эта женщина пошла искать график работы уборщиц, но безуспешно. Сама стала привлекать к обсуждению проходящих жильцов. Мужчина, остановившийся на минуту, бросил: «Виноваты уборщицы, но и жильцы тоже». Некоторые просто убегали, не ответив. Но наконец попались «зубастые» респонденты. Женщины начали общаться с помощью криков. На шум спускались жильцы с верхних этажей. В общем галдеже я разбирала редкие фразы.
— Мы платим деньги за уборку!
— Надо выселить тех, кто гадит!
— Почему уборщица должна за ними кучи убирать?
— А почему мы должны это убирать или несколько дней нюхать?
— Вот пока будут те, кого все устраивает, не будет у нас ни ремонта, ни чистоты…
— Надо поставить камеры!
— Где их столько наставишь?!
Какофония перешла в русло квартплаты, списка должников, долги которых раскидывают на всех, чистоты в других общежитиях в сравнении с этим… В холле появлялись новые люди из лифтов и с улицы, их затягивали в эту словесную баталию. Одна из женщин рассказала, что ее сын поплатился за поддержание порядка:
— Он застал того, кто гадит, и проучил его. А ему за это условный срок дали.
Когда все постепенно стихло, «зубастые» женщины позвали меня вместе с ними засвидетельствовать признаки бескультурья хотя бы на третьем этаже.
— Там, где застарелые засохшие лужи и черные углы, видно, что не убирают месяцами. Если бы протерли хотя бы раз в месяц, не оставалось бы следов, — делает вывод одна из них, тыкая пальцем в почерневшие разводы на лестнице.
— Я бы сама вымыла, чтобы показать, что даже простой водой можно это отмочить и отмыть, — поддерживает ее соседка, указывая на побелевшие подсохшие разводы на большой площадке третьего этажа. — Но жалко домашней тряпки, все же это подъезд, мало ли какая здесь зараза…
По пути нам попались испражнения, похоже, именно их присылали на фото. Прошли сутки...
— А у нас на шестом этаже кому-то, видимо, было плохо, пятно давно высохло, но никто за несколько месяцев даже не пытался его отмыть, — заметила другая женщина. — Потому мы и утверждаем, что не моют месяцами.
— Но вы же подписываете талоны качества уборки…
— Все, больше я подписывать не буду! — тут же решила одна из женщин.
Один работник на 17 общежитий
Наконец предыдущая моя собеседница сама отыскала уборщиц и позвала меня. Они представились Зинаидой и Валентиной и пригласили меня в свою комнату. Обе женщины — пенсионерки. Одна работает здесь год, другая — 25 лет.
— Нас двое, а пару лет назад было восемь. И что от нас хотят? Мы прометаем каждый день все этажи.
— Но вчерашние испражнения не убраны…
— По графику у нас влажная уборка два раза в месяц, а сухая — два раза в неделю. Мы стараемся каждый день мыть по два-три этажа. Пока я второй помыла, напачкали на третьем. Помыла третий — напачкали на седьмом. Я помыла в 11, а в 14 появилась свежая моча. И как я успею? Я сегодня второй этаж вымыла, а потом дети на роликах прибежали и весь пол исполосовали.
— Если вы моете хотя бы раз в месяц, то почему остаются застаревшие пятна? Вот вы здесь недавно помыли, а запах все равно стоит.
— Водой пятна не отмываются.
— А надписи? В лифтах и на этажах много различных рисунков.
— Тоже нужно чистящее средство. Сегодня отчистим, завтра приходим — опять расписали.
— А люди вам не звонят, чтобы вы не весь этаж мыли, а только там, где нужно убрать?
— Мы не отказываем, если кто просит убрать.
— Буду писать заявление на увольнение. Я что, девочка, бегать по этажам за 400 рублей? — не выдерживает более опытная работница.
— У всех по пять собак, по пять котов, и все в коридоре…
— А сейчас у нас отпуска, мы вообще по одной работаем.
— В ваши обязанности входит мытье окон?
— Раз в год. Но их плотник должен открыть, а он все время занят.
В комнату внезапно зашел мужчина с топором.
— Это наш столяр, — пояснила одна из уборщиц.
— Я работал год назад в домоуправлении, меня вместе еще с двумя мастерами посылали сюда, мы втроем открывали окна, — сказал мужчина, представившийся Михаилом. — Сейчас я один на 17 общежитий. Сегодня съездил на Семенова, с Семенова поехал на ФанДОК. Приехал в полчетвертого сюда и пошел рубить ветки. А завтра поеду на ФанДОК столбы валить.
Молодежь сюда работать приходит до первой получки. Мне напарника дали 25‑летнего. Он как только расчетный получил — исчез...
Екатерина ГУГАЛОВА
Фото автора
Нареканий много как у одной, так и у другой стороны. Самим жильцам их проблемы кажутся нерешаемыми. Может, наши читатели помогут разобраться в этой ситуации? Пишите, что вы об этом думаете, на нашем сайте komkur.info и на странице в Instagram — bobruisk.news.
