Перед днями рождения известных бобруйчан говорим с ними про их жизнь.
14 марта день рождения у бывшей учительницы бобруйских школ и директора 14-школы/2-й гимназии Лукреции Ивановны Саттаровой. Родилась она в 1943-м году в городе Болград – на север от теперь украинского Измаила, на границе с Молдовой. И фамилия ее была Балтаджи, а отчество – Ионовна. Болград – столица бессарабских болгар, в разное время принадлежал Российской империи, Молдавскому княжеству, Румынии. Семья Лукреции – болгары, и сама она родилась еще в Румынии.
– Папа Ион при Румынии был финансистом, у него был частный бизнес, – рассказывает Лукреция Ионовна (Ивановна). – А мама Анетта помогала своим родителям на, по современному говоря, агроусадьбе, только их гости приезжали не на автомобилях, а на лошадях. Ей приходилось знать разные языки – и болгарский, и румынский, и турецкий. Сестра намного меня старше, уже закончила румынскую школу и училище, а во время войны неожиданно для родителей появилась я.
В 1946-м Болград с Бессарабией передали в СССР, в Украину. Иона записали Иваном и пригласили работать в государственный банк, Анетта уже не работала. Папа хотел, чтобы Лукреция училась и осталась жить в Одессе – в 1961-м она поступила в Одесский пединститут на педагогическо-технический факультет «Физика и техническая механика». Но из-за полученной летом в колхозе травмы сразу ушла в академический отпуск.
– Пока лечилась, немного поработала вожатой, а через полгода меня поставили учителем физики в начальной школе. В 18 лет, сразу после школы. А что вы хотите – постоянная мешанина границ, послевоенная неразбериха – где взять учителей? А я по бумагам уже поступила в педагогический, значит, типа, подходила. В 62-м уже начала сама учиться. Специальность была техническая, а в "пед" парням было проще попасть – поэтому в группе было 5 девчонок и 20 хлопцев, они брали дополнительный английский и по окончании уходили в море.
Папа был уверен, что я в Одессе и останусь, но татарин меня "купил" – смеется именинница. – Привязался к нам хлопец в городе – не учился с нами, а служил в Одессе, какой-то Роман. Постоянно ходил с нами, сдружились мы с ним. Папа думал переживать, следил даже – но нет, мы просто дружили, по городу гуляли. Второй курс – я ничего такого не думала, учиться только! А потом он говорит: «Меня срочно в Киев переводят, вряд ли вернусь, давай паспорт. – Зачем?! – Распишемся, тогда меня вернут к жене в Одессу». Я в шоке. Девчонкам в общаге рассказала – а они: «Так чего? Не хочешь – я за него выйду». Ну ладно, пошла я. Он как-то быстро всё организовал, в пятницу только разговор зашёл, а в субботу я уже в ЗАГС пришла с девчонками, чтоб за свидетелей были. По-простому, прямо в шубах там сидели. Когда внезапный муж документы заполнял, я заметила, что он пишет «Рашит» – а мы-то его Романом называли! Говорю: «Так ты не русский?!» – «А ты что-ли русская?» Так я и заткнулась. А когда оставалось только торжественно поздравить, работница ЗАГСа говорит: «Вы хоть верхнюю одежду снимите!»
А через 2 часа он уехал. Вот такая «свадьба», не то что у моих родителей. Которым я и не сразу сказала. Но их устроило – живём раздельно, детей не будет, значит выучусь.
Но вот живем мы раздельно, я с подружками на танцы хожу... Вдруг звонит в общежитие: «Ты замуж вышла?» Ну, вышла вроде. «Нет, ты скажи – ты замуж вышла?» Вышла. «Так веди себя, как полагается жене». Вот такой строгий оказался – улыбается Лукреция Саттарова. – И он весь правильный такой, всё должны быть строго по закону, не по закону и не подходи. Но, дал Бог мужа – замечательный оказался! Не пьющий, не гулящий, руками не размахивающий. Много лет с ним прожили прекрасно! Ту шальную роспись со смехом вспоминали. А свадьбу тогда отгуляли нормально через два года в Болграде, в 65-м. В том же году и сын родился.
Рашита Саттарова вернули в Одессу, но вскоре отправили в Венгрию. Лукреция думала уйти на заочное и поехать с ним, но муж сказал: «Мне нужна образованная жена», – и убедил доучиваться как следует на стационаре. И жена доучилась, с сыном приехала в Венгрию в 67-м. Там стала работать учителем физики в "посольской" школе. А еще помогала готовить военных к поступлению на высшее образование, была в комиссиях с приезжавшими представителями вузов.
– Ему была нужна образованная жена? Так и мне нужен такой муж – иди учись! Он мне экзамен сдавал, – смеется учительница. – И в 70-м Рашит поступил в Киевское военное инженерное зенитно-ракетное училище, а меня туда пригласили старшим лаборантом кафедры физики. Через два года у нас появилась и дочка. Сын весь в меня, а дочка – вылитая папина.
После учебы Рашита хотели отправить в Улан-Удэ, но папа Лукреции был уже лежачий, она попросила начальство оставить их где-нибудь поближе к Одессе. Пусть не на полковничью должность а на подполковничью, но их направили поближе – в Барановичи. А через пять лет перевели в Бобруйск. В районо работала соседка по дому в Венгрии, посоветовала 26-ю школу.
– На стул мне кнопки подложили, – вспоминает учительница. – Класс 9-й вроде был. Я знала, что так бывает, но никогда не испытывала. Испытала. Но вида не подала, обломала их. Показала, что я человек, и они потом по-человечески относились. И директору Семёну Исаковичу понравилась – но вскоре нас отправили в Германию. Там, понятно, учительница физики, и даже пришлось исполнять обязанности директора школы. А школа была режимная, детей принимали-сдавали под роспись. Мужу уже давно пора на пенсию. а его всё не увольняют, пока я очередного сына начальника не выпущу.
В 86-м Саттаровы окончательно вернулись в Бобруйск. Лукреция Ивановна думала отдохнуть, но, говорит, буквально заставили пойти учительницей в 12-ю школу. И тут же добавили нагрузку – раз она технический механик, инспектором Ленинского районо по трудовому обучению и профтехобразованию.
– Тогда некоторые предприятия заранее искали себе школьников, которые потом пойдут к ним работать, и я организовывала им практику. Но через полгода мне надоело, – признается Лукреция Ивановна, – мне нравится творить, двигать – и я попросилась в школу. «Вот отправим вас к Марону во 2-ю или к Альтшулеру в 1-ю!» – думали напугать меня этими признанными "монстрами", а я ж с ними уже встречалась по инспекторским делам.
– В итоге поставили меня директором в 14-ю. Которая тогда в городе была "предпоследняя". Где новое здание несколько лет стояло без окон без дверей. Я его достроила и соединила со старым. Родители помогали, гендиректор «Фандока» Владимир Таранов очень много для нас делал – окна, парты, шкафы и всё остальное. На труды дети ходили в сарайчик на речке – мы обустроили мастерские у себя, и мальчикам, и девочкам. Подвал был страшный, сырой, вонючий, в мошкаре – я как физик и техник разобралась: канализация школы соединялась с соседним общежитием, девятиэтажкой. И где давление больше, оттуда и продавливало – нам в подвал. Долго с этим возились, тем более что подвал считался бомбоубежищем и подчинялся Минску – но всё почистили, исправили. А забор кирпичный разваливался – так мы с подругой договорились на опоры для нового... на вокзале. У железнодорожников взяли списанные рельсы. В начале 90-х проблемы создавались и решались на ходу. С завхозом и приглашенными рабочими (с помощью своих таллонов на сигареты с алкоголем) пристроили входное фойе. И тут оказалось, что обязательно нужна куча документов с разрешением и т.д. Аккуратно всё разобрали, оформили, и снова собрали.
14-я традиционно была школой с углубленным изучением английского, и Лукреция Ивановна вернула ряд вспомогательных учебных предметов: «Технический перевод», «Литература страны изучаемого языка», «Страноведение», а с 1995 года появился «Бизнес-курс английского языка». Уже в 89-м активная директриса получила звание «Отличник образования».
– Коллектив меня поддерживал, и между собой дружный был. Сначала сами обсудят, что нужно сделать, потом говорят мне – моя задача уже придумать, как это осуществить.
Директорствовала Лукреция Саттарова в 14-й школе 22 года, из них 11 уже будучи пенсионеркой. За это время школа стала гимназией. После еще пригласили завучем в еврейскую школу по соседству, там работала полтора года, параллельно ведя физику в 14-й.
– Думала уже отдыхать, но Бондаренко уговорил сходить в 30-ю на физику, на годик. И этот годик растянулся на 12. Почти 60 лет в образовании! Только три с половиной года не работаю – необычно, – говорит Лукреция Ивановна.
– Очень скучаю по школе. Чужих детей не бывает, все свои. Конечно, внешне я строгая. Но спокойная, и не спешу раздувать скандал с нравоучениями – по душам поговоришь, лучше получится. Я любых "бандитов" укрощаю. Хотя не кричу, не унижаю. Стою, молчу, гляжу – и он говорит: «Понял». «Трудновоспитуемымые» – это ко мне. На уроках приучаю работать. Открыто говорю: сейчас всё есть в интернете, на 5 можно списать – но всё подробно правильно оформить в тетради и на доске. А если разобрался сам – это на 9-10. Привычка работать должна быть, и ответственность. Ладно, физиком ты не будешь, инженером не будешь – человеком будешь. Поэтому так люблю свою работу! И так приятно, когда какие-то большие, сходу не узнаваемые, подходят и обнимают. Или через дорогу кричат: Лукреция Ива-ановна! А прохожие оглядываются, имя-то, мягко говоря, редкое.
Муж и сын нашей героини ушли из жизни... Дочка Диана работает заместителем главврача бобруйской 3-й поликлиники. Внучка Виктория – доктор медицинских наук в Канаде, куда попала по приглашению. Внук Ринат учится в Минском медицинском, Дамир заканчивает БГУ, прикладную математику и программирование.
– Жизнь прожита интересно! – говорит именинница. – До сих пор люблю постоянную занятость, интересуюсь тем, чего не знаю. Я вот болгарка, в местных травах не разбираюсь – а подруга беларуска разбирается, мне рассказывает. Мне много лет, но все мои. А вот покупала я себе много БАДов растительных, звонила на фирму обговорить крупный заказ – а они у меня стали требовать доказательств, что я самостоятельный взрослый человек, а не чья-то внучка!
С днём рожденья! Честит рожден ден!
Артём ЛУКЬЯНОВИЧ. Фото Александра ЧУГУЕВА и из архива героини.
